История брюк началась. с юбки. Тысячи лет в одежде мужчин и женщин безраздельно господствовали юбки и фартуки. А шотландцы и греки, например, до недавнего времени носили юбку наравне с брюками.

Предполагают, что Европе штаны достались от скифов, кочевавших в причерноморских степях за 500 лет до нашей эры, они у них были кожаными. Возможно, германцы и галлы, которые были наездниками, оказались первыми преемниками этой одежды.

Ю.В Бромлей и Р.Г Подольный в книге «Создано человечеством» пишут о раскопках под Владимиром, во время которых были найдены останки людей в меховых штанах, живших 20 тысяч лет назад, то есть задолго до приручения лошади. Это вносит существенные коррективы в наши представления о происхождении штанов.

В Древнем Риме новая «варварская одежда» оказалась под запретом. Ослушавшимся грозили строгое наказание и конфискация имущества. Воинов, правда, запрет не касался, и полководцы на свой триумф надевали пурпурные штаны. Проходят столетия, и византийский император Мануил (1143-1180) кричит своим воинам: «Покажите же туркам, что вы носите штаны!»

С тех пор каждая эпоха имеет свое, так сказать, брючное обличье. В средние века мужчины носили штаны-чулки. Каждый «чулок» натягивался отдельно; в XII веке их привязывали к коротким штанишкам, а позднее к куртке. В XIV-XV веке считалось особенно модным, если левая и правая половины были разного цвета. Такая одежда называлась ми-парти (по-французски mi-parti — «разделенный пополам»). Ее цвета и рисунок указывали на социальное происхождение человека, степень знатности, принадлежность к тому или иному роду, городской общине и т. д.

В XVI веке по образцу испанских «кальсес» штаны знати уподобились подушкам. Их набивали паклей, мякиной, сеном, пером и конским волосом. А сверху еще натягивалась «наволочка» с разрезами, через которые виднелась дорогая ткань нижних штанов. Эта мода овладела Англией, причем подушки штанов увеличились здесь до невероятных размеров, и королева Елизавета распорядилась даже переделать скамьи в парламенте, чтобы удобно было заседать в таких штанах.

Немалый вклад в развитие брючной моды внесли немецкие наемные солдаты XVI века — ландскнехты. Жалованье этому беспокойному воинству платили не регулярно, одежда быстро ветшала. Кто-то догадался превратить лохмотья в ленты и перевязать их в нескольких местах, закрепив у пояса и у коленей. Получились оригинальные и причудливые шаровары — плюдерхозен (pluderhosen). У щеголей, которые носили такие шаровары отнюдь не от бедности, на изготовление их уходило до ста локтей материала. Этим не преминули воспользоваться контрабандисты для доставки через кордоны дорогих тканей.

Во Франции прототипом брюк стали шоссы (по-французски chausse — «штаны»). Они спускались до середины икр и обильно украшались лентами. В такие шоссы были одеты королевские мушкетеры — герои Александра Дюма.

В 1650-е годы брючным реформатором прослыл голландский посланник в Париже Ренграв (Rhingrave). Он попытался вернуть мужскую одежду к юбке, поверх штанов предложив надевать широкие трусы с оборками (ренгравы). По прихоти Людовика XIV эта мода продержалась сорок лет.

Но самая большая популярность в XVII, XVIII и даже XIX веках выпала на долю коротких поколенных штанов — кюлотов (по-французски — cullote). Их носили аристократы и простые горожане, солдаты и полководцы.

Буквально с первых дней XVIII века Петр I ввел в России новую одежду: отныне дворянам и горожанам следовало носить кафтан и камзол, кюлоты, чулки и башмаки с пряжками. Да и сам царь отдавал им предпочтение.

Бедняки и моряки носили длинные штаны. Во времена Великой французской революции аристократы обзывали бедняков-революционеров презрительной кличкой «санкюлоты», иначе-«безкюлотники».

Знаменитого полководца Веллингтона, одержавшего победу над Наполеоном, не пустили в клуб, когда однажды он явился туда в длинных штанах. А через пятнадцать — двадцать лет такие штаны — панталоны — стали нормой. Своим названием они обязаны герою итальянской комедии Панталоне (первая половина XVII века), неизменно появлявшемуся на сцене в длинных и широких штанах.

«В числе многих революций в Европе,- писал друг Пушкина поэт П. А. Вяземский о 1818-1819 годах, — совершалась революция в мужском туалете. введены в употребление и законно утверждены либеральные широкие панталоны с гульфиком впереди, сверх сапог или при башмаках на балах. Эта благодетельная реформа в то время еще не доходила до Москвы. Приезжий Н. Н. явился в таких невыразимых на бал к М. Н. Корсаковой. Офросимов, заметя его, подбежал к нему и сказал: «Что ты за шутку тут выкидываешь? Ведь тебя приглашали на бал танцевать, а не на мачту лазить, а ты задумал нарядиться матросом». К панталонам понадобились подтяжки, они были изобретены еще в начале XVIII века, первыми их стали носить рабочие.

Тем не менее, самым близким прототипом современных брюк надо считать штаны из датского матросского костюма 1780-х годов. Значит, уже миновал двухвековой юбилей мужских брюк. Отвороты на брюках — новшество первой половины XIX века, обязанное как будто бы прихоти принца Уэльского, большого модника. Его застал на улице дождь, и, чтобы не забрызгать брюки, он подвернул их. Складки на брюках появились в начале XX века. Нельзя умолчать об истории столь популярных в наше время джинсов. Она возвращает нас к средним векам, когда в Генуе (Genova) производили прочную ткань для парусов, по-английски названную jean. Эта версия корректируется другой: саму ткань вырабатывали во Франции, в городе Ним (de Nimes), Генуя же поставляла краситель — индиго. Отсюда и другое название джинсов, отражающее вклад французов и которым пользуются англичане, — деним (denim).

Дальше следы ведут в Калифорнию конца сороковых годов прошлого века, куда занесла эмигранта из Баварии Леви Страусса «золотая лихорадка». Здесь он попытался разбогатеть на изготовлении палаток из упомянутого французского полотна. Но предприимчивый делец быстро понял, что старатели еще больше нуждаются в рабочих брюках, шитье которых он вскоре и наладил из той же прочной синей ткани. Он усилил брюки двойной строчкой, а карманы укрепил кнопками. В 1873 году Страусе запатентовал брюки, получившие название «джинсы» (Jeans — по названию ткани jean).

Почти что ровесниками джинсов являются шорты (short — английское слово, означающее «короткий»). Их изобретателями считают английских студентов из Кембриджа, занимавшихся водным спортом.

К концу прошлого века кавалеристы обзавелись галифе; их, впрочем, охотно носили и штатские. Это особого покроя брюки — узкие, облегающие до колен и расширяющиеся кверху. Такова, так сказать, схема, каркас, который портные либо сами, либо по заказу изменяли настолько, что брюки порой принимали причудливый, даже вызывающий вид. Шили такие брюки и «комбинированными» — из ткани и кожи.

Наверное, мало кто знал, что назывались эти брюки по фамилии французского генерала-кавалериста Гастона Галифе, в 1871 году жестоко расправившегося с парижскими коммунарами.

Другая разновидность брюк для верховой езды — бриджи — была создана в Англии (от английского breeches).

Еще не так давно шла отчаянная борьба между штанами-«дудочками» и брюками-клеш, иногда достигавшими широчайших размеров. Между прочим, клеш — это транслитерация французского слова cloche — «колокол».

Мужская брючная монополия давно и методически подрывалась женщинами. Историки утверждают, что это началось с народной героини Франции Жанны Д’Арк (XV век), которая была, судя по всему, первой женщиной в Европе, осмелившейся надеть мужские штаны. Отправляя Орлеанскую деву на костер, церковники припомнили ей и эту дерзость.

Известен и такой факт: французская королева Мария-Антуанетта закончила свою жизнь на эшафоте во время Великой французской революции. А могла бы и не дожить до эшафота — задолго до революции она как-то показалась в брюках, и за это ее едва не растерзала возмущенная толпа.

Во Франции Жорж Санд (1804-1876) к своей литературной славе добавила известность неукротимой воительницы брючной моды: Жорж Санд то и дело облачалась в мужское платье.

Самым удобным поводом покуситься на мужскую одежду был спорт. После того как велосипед стал массовым, были изобретены и шаровары для езды на нем. В брюках стали ходить на лыжах, путешествовать, подниматься в горы.

Дальнейшую судьбу дамских брюк связывают с аргентинским танго, наводившим ужас на рядового обывателя начала XX века.

В 1911 году парижские дома моделей попробовали соблазнить женщин широкими и длинными юбками-брюками. Это чуть не привело к общественным беспорядкам. Но последующие двадцать лет не прошли даром: дамские брюки прорвались на пляжи, курорты; дома стали носить «ленивую пижаму» с брюками.

Вскоре на экранах мира появилась знаменитая кинозвезда Марлен Дитрих в брюках, и это не могло не вызвать подражания.

С 1940-х годов в Лос-Анджелесе открывается эра дамских голубых джинсов, для мужчин наступившая за сто лет до этого. Но до окончательной их победы в женском гардеробе оставалось еще не меньше трех десятилетий. Фильмы, газеты, журналы, эстрадные шоу на Западе вели неустанную обработку потребителя, психологически подготавливая к восприятию женщины в джинсах. И когда на рубеже семидесятых годов в европейских странах рядом с мужчиной возник образ спутницы в джинсах, это уже не грозило взрывом и не сопровождалось скандалом.

И все же далеко не сразу женщины утвердились в праве носить брюки. Сравнительно недавно, в 1960-х годах, в Кембриджском университете студентке нельзя было появиться на занятиях в брюках.

Зато брючный гардероб современной женщины может вызвать зависть любого мужчины. Тут прямые брюки и джинсы, гольфы, заправленные в сапоги казацкие шаровары, восточные шаровары, шорты, бананы и даже что-то вроде кюлотов XVIII века.

В допетровской Руси штаны надевали поверх исподницы. Царю и боярам шили штаны из зарбафа, объяри, камки, атласа и тафты, «иногда с плящами вместо ушков». По описям XVI-XVII веков известны штаны «холодные, стеганые и теплые», то есть с меховым «исподом», который делали из черевин собольих, беличьих, песцовых (меха с брюшка). «Штаны с опушкою камки жаркой, камка серебряная, вызолочена; цена 2 р. с полтиною» (из старинной описи).

Но, по-видимому, более употребительным было в народе слово «порты» (имевшее также значение «одежды вообще»). Кстати, от слова «порты» произошло слово «портной» (из выражения «пъртной шъвъцть»). Порты были немудреным изделием из двух штанин (их называли «калоши» или «сопли»), между которыми вшивали клин — ширинку. Держались порты на гашнике, веревочке или шнурке; шить их полагалось из холста или пестряди; самыми модными считались синие порты в полоску или елочку.

Но со второй половины XIX века крестьянин сменил порты на штаны — они были на поясе и застегивались на пуговицы. Порты стали надевать на работу, большей же частью они служили исподней одеждой.

По праздникам мужики надевали плисовые шаровары (из хлопчатобумажного бархата, с карманами), заправляли их в сапоги. Черные, синие, красные шаровары оживляли деревенские гулянья и ярмарки.

В селах, живших ремеслом, к концу прошлого века по праздникам стали носить городские брюки. Деревенские штаны было принято шить не длинными — до щиколотки. Но страна была отсталой, и в Поволжье, например, деревенские подростки до четырнадцати-пятнадцати лет ходили без штанов, в одной рубахе, право на штаны у них появлялось только года за два перед женитьбой.

Теперь попробуем выяснить вопрос с исподними штанами. На Руси издавна штаны относили к предметам нижней одежды. И имели на то веские историко-лингвистические основания: ведь тюркское слово «иштон» (штаны) составлено из «иш» («внутренний») и «тон» («одежда»), иначе — нижняя одежда, кальсоны. Видимо, по этой причине правильнее было бы говорить и писать «штоны».

Одними из первых обладателями нижних штанов в Европе называют древних саксов и франков. Правда, строгого разграничения тогда не знали, и нижние штаны легко становились верхними или наоборот — в зависимости от времени года и погоды.

Это были льняные штаны, чуть пониже колен. В латинском языке таким штанам есть пренебрежительное название feminalia (по латыни femina — «женщина»), по-видимому, отказывающее в праве тем, кто такие штаны носил, называться мужчиной.

Предполагают, что кальсоны первыми надели французы в XVI веке. Само слово «кальсоны» французского происхождения (calecon); однако, в свою очередь, оно произошло от итальянского calzoni — «брюки», «штаны», производное от calza — «чулок», «мешок»; это наводит на мысль и том, что, вероятно, средневековые тканевые чулки, которые привязывали к поясу, были предками кальсон.

Следующее упоминание об интересующем нас предмете относится к XVII веку, когда знатные англичане надели длинные нижние панталоны, что, кстати говоря, было вполне уместным, если иметь в виду климат туманного Альбиона.

В России кальсоны, видимо, прописались со второй половины XIX века. Слово «кальсоны» бытует в русском языке примерно с конца прошлого века.

Бельем аналогичного назначения обзавелись и женщины — в Италии, Франции и других европейских странах. А в конце XVIII века в моду вошли прозрачные дамские туники античного образца, и нужда в этих предметах стала прямо-таки настоятельной.

850 лет назад Петр Коместор приписал изобретения штанов ассирийской царице Семирамиде

Об этом профессор Парижского университета Петр Коместор написал в начале 1170-х годов в своей «Схоластической истории». В начале нашего века археологи обнаружили шерстяные брюки в захоронении XIII века до н. э., заметно раздвинув временные и географические границы науки о штанах — довольно динамично развивающейся сейчас многодисциплинарной отрасли знаний на стыке истории, археологии, антропологии, этнографии, культурологии, социологии, филологии, политологии, ну и, конечно, технологии легкой промышленности.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Фото: Archive Photos / Getty Images

Штаны Семирамиды

Historia scholastica («Схоластическая история») Петра Коместора в дословном переводе означает «Школьная история». Таковой она и была. В schola, то есть в школах, заведенных во времена Карла Великого (IX век) при монастырях и городских соборах, школярам преподавали грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, музыку, астрономию и, разумеется, Закон Божий. Этот же учебный план перешел в первые университеты — Болонский, Парижский и Оксфорд, появившиеся в Европе в первой половине XII века.

Парижский университет подчинялся тогда канцлеру собора Нотр-Дам, и преподавший в нем с 1164 по 1169 год риторику Петр Коместор писал в нем свой opus magnum — Historia scholastica. Продолжал писать его он и став в 1169 году канцлером собора Парижской Богоматери, а закончил его в 1172 году уже канонником и профессором августинского аббатства Сен-Виктор в предместье Парижа (ныне 5-й округ Парижа), куда годом раньше удалился, как сказали бы сейчас, на пенсию.

Университетский, то есть светский учебник всемирной истории того времени не мог не быть пересказом Писания, только разбавленным апокрифами и трудами предшествовавших толкователей библейской истории (разумеется, не еретиками). Все это излагалось с соблюдением аристотелевой формальной логики, то есть подход здесь был строго научным. Historia scholastica получилась у Петра Коместора удачной, видно, не зря современники называли его одним из «ученейших людей Франции». Ее перевели на живые европейские языки и по ней учились студенты европейских университетов в течение следующих двух веков, а в XV веке эта книга стала одним из первых печатных изданий во Франции.

Про штаны во всемирной истории Коместора была только одна фраза в примечании I к главе XXXVI: «Semiramis fuit mulier, quae primo adinvenit braccas et usus earum» («Семирамида была той женщиной, которая первой придумала штаны и ввела их в обиход»). Но курс схоластической истории по учебнику Петра Коместора был core curriculum, то есть обязательным для всех студентов во всех европейских университетах, и потому самая образованная часть европейского общества, можно сказать, интеллигенция Высокого Средневековья не сомневалась, что носит штаны, придуманные Семирамидой.

А если кто и сомневался, то виду не подавал, потому что авторитет Коместора в этой исторической детали поддерживали такие авторитеты, как примас (главный епископ) Испании Родриго Хименес де Рада, ученый историк Салимбене Пармский, епископ Лука Туйский. Все они были авторами более поздних учебников всемирной истории, и у всех них штаны изобрела и нарядила в них своих подданных легендарная царица Семирамида, вавилонянка по происхождению, прообразом которой была реальная ассирийская царица Шаммурамат, которая в IX веке до н. э. была регентшей при своем малолетнем сыне, наследнике престола.

Китайские брюки для верховой езды

В 2004 году в научном журнале «открытого рецензирования» Quaternary International была опубликована статья немецких археологов Ульрики Бек, Майке Вагнера, Десмонда Дуркин-Майстерэрнста, Павла Тарасова и их китайского коллеги Сяо Ли с нетипично завлекательным для научной периодики заголовком «Изобретение брюк и его вероятная связь с верховой ездой: тематическое исследование находок конца 2-го тысячелетия до н. э. из Турфана в восточной части Центральной Азии». При раскопках древних захоронений в котловине Турфан на северо-западе Китая в гробницах М21 и М157 были обнаружены фрагменты шерстяных брюк, которые радиоуглеродным методом были датированы XIII–X веками до н. э.

«Дизайн брюк… с прямыми штанинами и широким вырезом в промежности свидетельствует, что они, по-видимому, являются предшественниками современных брюк для верховой езды. Вместе с конским снаряжением и оружием в качестве погребального инвентаря в обеих гробницах наши результаты подтверждают прежние предположения о том, что изобретение раздвоенной одежды для нижней части тела связано с новой эпохой верховой езды, кавалерийских войн и повышением общей мобильности»,— писали авторы исследования. А прежние предположения были такие.

Насчет кочевых племен скотоводов киммерийцев, скифов, сарматов и саков, мигрировавших в позднем бронзовом веке на огромные расстояния верхом и использовавших кавалерию при своих набегах на оседлые племена, науке давно известно. Археологические находки позволяют даже проследить эволюцию оголовья — удил и сбруи лошадей, которые в начале первого тысячелетия до н. э. приобрели практически современный вид. Также в захоронениях воинов вместе с их конями у животных обнаруживались явные признаки скелетных травм, вызванных верховой ездой.

Но для езды на большие расстояния и в сражениях верхом требуется еще одно предварительное условие: удобная одежда для нижней части тела всадника, и пара брюк для этого была бы самой предпочтительной одеждой. Однако, по данным историков, три тысячи лет назад на евразийском континенте были доступны только халаты, туники, тоги или комбинация набедренной повязки и леггинсов. Последний вариант 5 тыс. лет назад использовал знаменитый тирольский ледяной человек Этци, чья мумия и реконструкция его одежды сейчас выставлены в музее города Больцано. Кожаные леггинсы были подвязаны у него к поясу, а живот прикрыт набедренной повязкой.

И вот недостающее звено наконец найдено — брюки в том виде, в каком мы их знаем сегодня, со штанинами, которые соединяются с поясной частью, образуя цельную одежду. Надо ли говорить, какой фурор вызвала публикация немецких археологов среди неученого народа. Шутка ли сказать, найдены первые в истории человечества штаны! Возможно, будут новые находки, и дату изобретения штанов придется сдвинуть еще дальше в прошлое.

Но гораздо интереснее тут другое: почему в средиземноморской ойкумене, откуда берет начало западная цивилизация, народ ходил без штанов до начала новой эры, когда здесь уже была вполне боеспособная кавалерия, совершавшая верхом походы на тысячи километров.

Штаны как цивилизационный разлом

Более ранние находки исторически более поздних штанов были событиями в археологии рядовыми, внимания мировых СМИ не привлекали. Например, при раскопках новосибирских археологов на алтайском плато Укок в 1990-е годы была найдена не только пресловутая «принцесса Укока», но и штаны из шерстяной ткани, датируемые III–IV веками до н. э. Подробнее об этих раскопках можно почитать в книге новосибирской ученой — профессора Натальи Викторовны Полосьмак «Всадники Укоки» (2001).

Но сенсации тут не было, на барельефах в городе Персеполисе (VI век до н. э.) его основатель царь Дарий Великий сидит на троне в штанах. И подобных свидетельств в виде памятников и наскальных рисунков множество, и все они свидетельствуют об одном: в Азии, в том числе и у оседлых народов, штаны были обычным предметом одежды очень давно. А в Европе их, похоже, еще долго не было. Иными словами, как бы смешно это ни звучало, в Евразии существовала условная граница между голоштанными народами и народами в штанах. У варваров северной Европы штаны заменяли сборная конструкция из набедренной повязки и чего-то вроде леггинсов, как у Этци, а цивилизованные древние египтяне, хетты, минойцы, микенцы, финикийцы вообще без штанов обходились.

Не изменила ситуацию даже так называемая катастрофа бронзового века, когда нашествие с северо-востока «народов моря» разрушило эти цивилизации (кроме египетской). То ли пришельцы исходно были тоже без штанов, то ли сняли их, впитав культурные ценности более высоких цивилизаций покоренных ими народов. Во всяком случае, на барельефе заупокойного храма Рамзеса III (XII век до н. э.), где жрецы, принимают послов «народов моря», и те и другие без штанов.

И не надо говорить про мягкий климат Средиземноморья. В голоцене климат здесь был разный, порой весьма неласковый. Причина отсутствия штанов в средиземноморской ойкумене, вероятно, иная и пока не обнаруженная историками. Пока они видят лишь внешнее ее проявление, когда говорят, что для римлян эта одежда была символом варварства. Правы тут историки в одном: на рубеже новой эры история штанов приобретает геополитический оттенок.

Политизация штанов

В I веке до н. э. территория нынешних Прованса и Лангедока официально называлась Трансальпийской Галлией в отличие Цизальпинской Галлии — от Рубикона до Альп. Но более употребительными были названия Gallia Braccatta («Галлия в штанах») и Gallia Togata («Галлия в тоге»).

Лишь по мере аннексии территорий варваров к северу от Альп ситуация в Риме начала меняться, сначала в силу того, что начиная с I века н. э. римская армия начала заметно пополняться вспомогательными частями германцев, кельтов, иберийцев. К концу века вся римская конница была уже в штанах, а спустя век при императоре Марке Аврелии штаны превратились в норму для сугубо цивильных римлян в самом Риме.

Дальше история штанов становится уже предметом изучения культурологов и историков моды, но в конце XVIII века она опять ненадолго приобретает ярко выраженный политический оттенок. Речь идет о Великой французской революции и передового отряда ее революционеров — санкюлотов. У нас в школьных учебниках довольно долго их название переводили как «беспорточники», чтобы не запутать школьников лишними подробностями и лишний раз подчеркнуть бедность, а значит, классовую правоту революционных масс. На самом же деле революционную чернь санкюлотами (бескюлотниками) презрительно обзывала власть, которая сама носила облегающие штаны-кюлоты до колена с чулками, а простой народ носил обычные длинные широкие штаны.

Но такое объяснение не показывает всей глубины взаимной классовой ненависти верхов и низов той революции, толкнувшей бескюлотную чернь на штурм Бастилии, казнь короля и королевы и революционный террор. В одной из недавних отечественных культурологических работ так описана главная движущая сила Великой французской революции: «Если женские ноги эротизировались сокрытием, то мужские, напротив, подчеркивались: долгое время мужчины носили облегающие штаны-чулки, затем кюлоты длиной до колена и шелковые чулки с подвязками и бантами. Эти формы мужских штанов, и чулки, и обувь на каблуках подчеркивали форму ног, икр и щиколотки, те же, кто не мог похвастать идеальной формой икроножной мышцы, подкладывали в чулок специальные накладки, чтобы создать более соблазнительные формы».

Более подробно об этом и вообще о влиянии штанов на социальные институты можно почитать в монографии «Политическая история брюк» профессора Кристин Бар, одной из самых авторитетных представителей современного научного феминизма (есть и такая наука, сейчас профессор Бар преподает ее в Нью-Йоркском университете). Эта ее книга переведена на русский язык и свободно доступна в интернете.

Что касается нашей страны, то здесь испокон веков на юге и востоке носили шаровары, а на севере портки. А начиная с Нового времени и поныне эволюция портков шла в кильватере европейской моды. Косвенным тому свидетельством служит этимологический анализ названий разновидностей брюк в русском языке. В лексико-тематической группе «брюки» только одна лексема является общеславянской по своему происхождению: порты, или портки.

Английское происхождение имеют более 20 лексем: бананы, бамстеры, бермуды, блумеры / блумерсы, бриджи, гольфы, джинсы, джоггеры, карго, леггинсы, никербокеры, скинни, слаксы, чиносы, шорты и т. д. Французское происхождение у галифе, кюлотов, брюк-клеш и кальсон (в XVI веке так назывались все виды штанов, имевших длину до колен); итальянское — у панталон и капри; немецкое — у рейтуз; персидское — у шаровар.

Список можно продолжить, но главное и так предельно ясно: портки и шаровары в нашей стране уже давно стали жертвой глобализации некогда многополярного мира, который со временем превратился в однополярный. И дело не в наших портках, такая же картина с этимологической семантикой лексемы «брюки» во всех остальных странах мира. Научная история штанов только лишний раз со всей беспощадностью демонстрирует глубину этой монополярности современного нам мира.